Политика

Редакторы памяти. Октябрь как фэйк и фантом

689 Максим Жбанков

Фото: Юрий Мартьянов, «Коммерсантъ»

 

Вы помните отрывные календари? На обороте листка обычно была какая-то «полезная» чушь, но главной была лицевая страничка с крупно выведенной датой. Рядовые дни метили черным по белому. А вот большие праздники печатали красным. Я, малолетка, пролистывал блеклые листочки: а далеко ли до очередной красной метки? Те почему-то кучковались в районе февраля-марта, потом – в октябре-ноябре и оставляли совершенно бесхозным теплое время года. Жизнь смотрелась расписанной до мелочей – но весьма странным образом. И непонятно кем. Нам оставалось лишь отрывать листочки.

Жизнь в управляемой (не тобой) реальности имеет свои преимущества. То с рюмашкой, то с флажком – главное, что за тебя уже все придумали. В феврале поздравляем мальчиков, в марте – девочек. В мае грозим врагам и обнимаем ветеранов. На день независимости у нас танки, десант, сенокосилки и парад невест. На день города – шашлыки, водка в разлив и депутатка Дорофеева с подтанцовкой. Шампань, оливье, «Ирония судьбы» и главный в телевизоре – на Новый год.

Разве что с Рождеством напряг: их у нас нечаянно два. Ну и ладно, мы трудностей не боимся: будем пить с 25-го по 7-е – от Иисуса до Иисуса. Зачем? Так надо. Так положено.

Наши важные праздники – забудьте про бахтинскую «карнавальность» – не освобождают. Они мобилизуют и обязывают. Работают как резонаторы, гонят волну. Что на «Дажынках», что на концерте Brutto.

Наша веселуха – дело серьезное: чтобы возникла массовка, нужны массовики. Планировщики. Те, кто сгоняет электорат в стадо под вывеской очередного повода для «единения нации». Пафосного. Скорбного. Угарного. Нужное подчеркнуть.

Пройтись красным маркером по черно-белому календарю – это политика. Политика памяти. Редактура прошлого. Передел былого. В нашей нынешней войне календарей державная «мягкая беларусизация» живет в странных альянсах (и не менее странной борьбе) то с диссидентским национал-активизмом, то с христианством в любых его инкарнациях, то с язычеством, то с тоталитарным ретро и культур-интервенциями европейского образца.

«Журнал» также рекомендует:

  

Но конфликт «наших» и «не наших» событийных дат никак не тянет на плакатное противостояние «врущего» режима и «жаждущего правды» народа. Это по сути верхушечная война редакторов памяти – показательные выступления профессионалов в присутствии молчаливого большинства. У которого в схватке Дня Республики и Дня Воли стабильно побеждает Хэллоуин.

В советское время инженерам всенародного энтузиазма было легче. Перманентная идеологическая зачистка внутреннего культурного поля и жесткая блокировка внешних вражьих сигналов избавляли от конкурентов, а госбюджет и административный ресурс были в полном распоряжении красных агитаторов.

Красные праздники работали на автомате, как закладки в книжке будней – повод в очередной раз дружно согласиться с тем, с чем никто особо не спорил. Книжка социализма кончилась. А закладки остались – пустая нарезка ушедшего навсегда.

Зачем нам сейчас 7 ноября? Нет, не так. Не нам. Зачем им – державным планировщикам – 7 ноября?

Есть несколько версий.

«Журнал» также рекомендует:

  

Первая, самая банальная – очередной подарочек народу, длинные выходные со всеми вытекающими. Денег нет, так хоть безделья подсыплем.

Вторая, инерционная: не будем обижать старшее поколение. Однако такая отмазка уже не работает: нынешние «старшие», к примеру, 60-летние, были молодыми на излете «совка» в глухое время тотального дефицита, полумертвых генсеков и повального разочарования в системе. Беречь эти «революционные» чувства смешно: там, за редким исключением, их нет по определению. А разрозненные группки «коммунистов и ветеранов» уже давно ничего не решают и способны лишь на челобитные начальству да ритуальные подношения. По тем самым красным датам.

Третья версия – самая трезвая, техническая: любое дополнительное сокращение и без того скромного набора внятных пропагандистских маркеров при тотальном отсутствии свежих идей выглядит элементарно небезопасным. Беларусский авторитаризм после смерти коммунизма и так остался круглым сироткой: ни мавзолеев, ни мощных отцов-основателей, ни яркого агит-канона, ни внятного иконостаса святых и мучеников. Хорошо хоть кусок Победы урвать успел.

Но из одного партизанства праздничный костюмчик режима склеить трудно. Осчастливить «народец», раздавая сапоги и гимнастерки, почти невозможно. А дальше двигаться страшно. Вот и остались в державном праздничном топе (наряду с кривым новоделом типа Дня Независимости/Дня Республики) осколки разбитого вдребезги – февральские, мартовские, октябрьские. Призраки общего режимного счастья. Фантомные сигналы ниоткуда. Смысловые галлюцинации.

В сумме они складываются в инерционный и беспроблемный как бы порядок. Необходимый прежде всего самим верхушечным «идеологам» – как доказательство их способности хоть что-то определять в этой жизни. Для которой, по сути, сами они – всего лишь остаточный эффект.

Комментировать