Жизнь

«Яго няма?» Беларусское мышление в поисках алиби

1069 Максим Жбанков

Неделя беларусского мышления – затея симпатичная, но странная. Вроде дня пожарника или месячника борьбы с кариесом – повод подумать о том, чего в обычном режиме не замечаешь. Спецпоказы и презентации хороши как послание внятному адресату – державе, коллегам, публике, спонсорам. Но кому думают отечественные мыслители? И кто у нас мыслитель? Вопрос, на который легко обидеться. И засыпать в ответ книжками: «Вот же – это мы! Мы есть! Нашего во-о-от сколько!» Однако штабеля достижений печатного слова не отменяют главного: для большей части страны все наши усилия экзотичны и невнятны как гонконгский рэп или бразильские суши. Да и мы сами, в общем-то – тоже.

Четверть века развивать словарь и двигать мову, растить терминологию, прививать чужие концепты на родные дички, жонглировать цитатами и сочинять проекты, сражаться за финансирование, защищать диссертации в Вильнюсе и Берлине, практиковать выездное свободомыслие… Безусловно, прекрасно. И гораздо симпатичнее очередного налета Стаса Михайлова с пейзанскими посиделками под присмотром ОМОНа.

Можно рассказывать иностранцам о подвигах неформального интеллекта и твердить меж собой про триумфы национальной мысли. Но что с того? Чего мы стоим за пределами очередной презентации с парадом хорошо знакомых лиц?

Прорезавшаяся недавно способность щедро дарить современникам и соучастникам ранг «мысляра» фиксирует лишь привычку к комплиментарному суждению и партнерским реверансам. Не более. Поскольку реальный вес нашего мышления определяется никак не личными симпатиями и профессиональной привязкой.

Важны качество текста и адекватность концепта, яркость языка и интеллектуальный риск, превращение мысли в энергию действия, точность диагноза и публичный резонанс. Именно так отличают мыслителя от простого профи глубокомысленного вещания. От большинства тех, кто – технически – тоже мыслит.

А теперь оглядимся вокруг. На нервных бюджетников и напыщенных болтунов из ток-шоу. На пафосных преподавателей и кофейных перформеров. На наш милый клуб вольнодумцев, размером аккурат с Галерею Ў. На наши тихие встречи, евро-побеги и смешные тиражи.

Да, это жизнь интеллекта. Но с низким потолком перспектив и минимальным правом голоса. С привычкой к пересказу и переводу. С неизбывной страстью к эзотерическим опытам и птичьему языку. И страхом остаться без места.

Мы расписаны по нишам и матрицам, а новых ниш и матриц в обозримом будущем не предвидится. Про тихих служащих промолчим. Но отсутствие социальной мобильности и монотонность ежедневного служения (все равно, где именно – в BISS, ECLAB или Беларусском Коллегиуме) превращают любой радикализм в рабочую должность, а культуртрегерство – в набор отточенных приемов.

Расти опасно. Расширяться некуда. Остается то, что мы так хорошо умеем: уходить в слова. Строить из слов свой дом. Свою нацию. Свою страну.

Тут стоит признать: единого интеллектуального поля, одного на всех пространства беларусского мышления нет и быть не может. Что есть? Разные породы интеллектуалов с несовместимыми ареалами обитания, конфликтным словарем, конкурентной оптикой. Которые живут разную Беларусь. И, по большому счету, друг другу не интересны и не нужны.

Сообщество «Беларуской думкі» живет перпендикулярно кругу книгарни «Логвінаў», кланы Летучего университета по жизни несовместимы с кафедральными игрищами Университета культуры, БГУ парит в эмпиреях лояльности, региональный партизанский актив одинаково удален как от столицы, так и от локальных госслужащих. А есть еще guns for hire – бродячие умники, интеллект на договорных началах.

И потому любая «Анталогія беларускага мыслення» (включая свежую сборку 2000-2015) способна зафиксировать лишь малое – несколько значимых для составителей сегментов. Фрагментировать фрагментарность.

Реальная беларусская мысль бежит от простых дефиниций. Ее маркиркует не мова, а пограничность. Не однородность, а мозаичность. Не тотальная «згода», а внутренняя неоднозначность.

Собственно, по-другому тут быть и не может: причин и условий для единства не просматривается, сколько ни рисуй рядом красно-зеленое и бел-красно-белое. Позиционной войны слов никто не отменял. Как и ментальной (само)цензуры. Персонажи, ивенты, медиа и институции по-прежнему делятся на лояльные и сомнительные, допустимые и нежелательные. Архипелаг Беларусь (Акудович) перманентно воюет сам с собой, перекрывая вражеское вещание собственными шумовыми эффектами.

Но страна живет мимо этого радио. И, как правило, не читает завернутых текстов. Вообще. Ни наших, ни «вражеских». Ни Мацкевича, ни Гигина. Вот о чем действительно стоит думать и спорить. Не о вышиванках. А о том, как стать значимым.

Праздник беларусского мышления стоило бы начать не с парада фолиантов, а с критики беларусского мышления. С констатации его системной неотстроенности и неизбывной травматичности. С осознания того, что мышление – это больше, чем техники мысли и вербальный гон. С понимания, что маркер «мысляр» для большинства собратьев по цеху – не реверанс, а аванс, вызывающий у вменяемой публики нервный смех. С публичной реабилитации вольного письма и взрывного неакадемизма.

С практикума по превращению интеллекта из девайса в ивент.

Комментировать