Политика

Вечеринки, таксисты-ядерщики и алкоголь. Топ-10 заблуждений об Иране

1367 Николай Анищенко

Иран представляется беларусам опасной тоталитарной страной, где живут помешанные на религии люди. Это очень похоже на представления Запада о Беларуси — и верно примерно в такой же степени. Автор «Журнала» провел неделю в исламской республике, нашел в ней много общего с Беларусью и развенчал наиболее распространенные стереотипы об этой стране.

Стереотип первый. «В Иран сложно въехать; американская и израильская виза автоматически означают отказ»

Автор этих строк без проблем получил иранскую визу при недавно закончившийся американской; действующая тоже не была бы препятствием. Немного сложнее, если вы частый гость Израиля. Здесь главное условие — чтобы со времени вашего последнего выезда из еврейского государства прошел год или более.

А вот в обратную сторону стереотип еще как действителен: шансы на получение американской, а тем более — израильской визы при наличии иранской приближаются к нулю. Так что лучшее время для посещения Ирана — незадолго до истечения срока действия вашего паспорта, чтобы после поездки поменять его на чистый.

Визу теперь ставят прямо в тегеранском аэропорту имени Имама Хомейни, но желательно заранее озаботиться приглашением. Его делают в любом иранском туристическом агентстве. Всего-то делов – один запрос в Google, несколько писем и оплата 50 евро на один из счетов во Франции или Испании (перевести деньги напрямую в Иран нельзя, страна до сих пор отключена от международных платежных систем). Такса для беларусов за непосредственное вклеивание визы в паспорт — еще 25 евро.

Стереотип второй. «Женщинам нельзя путешествовать в одиночку или с мужчинами — не мужьями/братьями»

«Какую забавную картину Ирана рисуют в медиа», — говорит 36-летняя Надя из Алжира, которая уже месяц путешествует по Ирану абсолютно одна. И в отеле, и даже в общей с мужчинами комнаты в хостеле — везде ее селили без проблем; вопросов ни у полиции, ни у граждан даже в самых консервативных частях страны не возникало.

Парень и девушка также могут путешествовать вместе и селиться в отеле вместе, даже если не будут женаты: никто косо не посмотрит. А вот если мужчина-иностранец поселится в комнате с местной девушкой — в определенных частях страны могут возникнуть проблемы. Не со стороны персонала гостиницы — но со стороны местной полиции, которой отель по-прежнему обязан ежесуточно отчитываться о проживающих иностранцах.

Иранцы благожелательны к иностранцам и могут позволить гостям больше, чем своим гражданам. Главное — не нарушать закон, в том числе — соблюдать исламский дресс-код. Хотя бы формально; хиджаб всегда можно сдвинуть на затылок, а рукава закасать — этим «грешат» и многие иранские девушки.

«Журнал» также рекомендует:

  

Стереотип третий. «Иран — опасная страна»

95% территории Ирана намного безопаснее Северной Америки и большинства стран Европы. Главное — в одиночку не соваться в приграничные с Афганистаном и Пакистаном районы, где можно нарваться на наркоторговцев, например. Торговля наркотиками в Иране карается смертью — так что можно себе представить, что это за люди и на что они готовы.

На основной части территории страны шариатский закон вполне себе действует. Кражи чрезвычайно редки — и изредка случаются лишь в городах, которые принято относить к самым либеральным. Более тяжкие преступления — грабежи, изнасилования, убийства — практически исключены как класс. Самое страшное, что может случиться с туристом — таксист завысит цену вдвое; однако если знать реальную стоимость поездки, за одну минуту реально сторговаться именно на нее.

Но не только страх строгое наказания предупреждает преступления. Иранцы в основной своей массе дружелюбны и искренне доброжелательны, стараются помочь, даже если не знают английского, предупреждают о хитростях и уловках тех своих сограждан, кто хитрит — и просят не судить тех строго: мол, это голодный желудок вынуждает соотечественников порой идти на обман.

Стереотип четвертый. «Алкоголь в Иране строго запрещен»

Формально да: теоретически за ввоз и употребление алкоголя можно схлопотать ощутимое количество ударов плетью. Всемирно известная своим вином местность Шираз с 1979 года стоит без виноградников.

Но на самом деле здесь пьют.

Во-первых, исключение в исламской республике сделано для традиционных немусульманских конфессий: христиане, иудеи и зороастрийцы вполне себе могут гнать и употреблять. Формально — для нужд своих религиозных церемоний, но так мы и поверили, ага.

Во-вторых, в крупных городах центральной части страны распространены молодежные алковечеринки. Кроме того, дорогой гость, сумевший втереться в доверие к местным и остаться у них на ночь, рискует быть угощенным шарабом (это местное вино) или даже попробовать араг (местную водку).

К чему действительно нулевая толерантность — так это к наркотикам. При обнаружении даже небольшого количества любого запрещенного вещества можно — без шуток — закончить свои дни на виселице. Зато в Иране есть очень красивые маковые поля.

Стереотип пятый. «В Иране тоталитарная система, иранцы боятся что-то критиковать вообще»

«Знаете, иранское правительство — такие идиоты», — это первое, что сказал мне менеджер отеля в Исфахане при ночном заселении.

«Никогда нельзя смешивать религию и государство; тандем этот настолько мощный, что может быстро прибрать все в стране к рукам. Это ошибка, которую здесь совершили», — это слова другого мужчины, которого автор «Журнала» встретил в метро в Тегеране.

Иранцы куда более охотно будут «поливать» свои власти в беседе даже с незнакомым человеком, чем беларусы.

«Понимаешь, мы можем критиковать правительство, даже можем выходить на демонстрации против президента — за это ничего не будет; максимум — возьмут на карандаш, — поясняет студент Садедж. — Но не дай бог публично сказать что-то плохое в адрес главы государства — аятоллы. Вот тут уже мало не покажется».

В принципе, почти как у нас.

Стереотип шестой. «Израиль — злейший враг, Россия — лучший друг»

«[Экс-президент Ирана Махмуд] Ахмадинежад — придурок из придурков, — говорили мне иранцы. — Это же надо: заявлять с трибуны ООН о том, что, если западные страны не пойдут на уступки по ядерной программе, то он нападет на Израиль».

При этом мои собеседники уверены, что даже Ахмадинежад не говорил всерьез, а его риторика скорее имеет корни в более жестких временах сразу после исламской революции и объясняется отсутствием других аргументов.

Большинство иранцев, которые встретились мне в недельном путешествии, не питают абсолютно никакой злобы по отношению к Израилю, а евреи живут на этой земле и пользуются такими же льготами, как и другие национальные меньшинства — например, имеют свое представительство в парламенте. Воинственная спесь за десятилетия если и не сошла на «нет», то уже сходит.

С США вообще интересно. Формально до сих пор американцы, канадцы и британцы — единственные, кто сталкивается со сложностями при въезде в страну (например, на протяжении всего маршрута их должен сопровождать местный гид — об этом рассказала встреченная в Язде группа престарелых британских байкеров).

На практике самый популярный телепродукт после местных новостей и документалок о шахидах ирано-иракской войны — американские фильмы. В основном любят боевики и гонки; но особенно шикарно смотрится House of Cards на фарси. Выходящий во взрослое время на одном из центральных каналов, сериал о гнилой сути американской политики транслируется в зале ожидания оживленного автобусного терминала.

России здесь действительно благодарны — за ту позицию, которую Москва заняла в вопросе о снятии санкций с Тегерана. Однако политикой многие иранцы интересуются и за международной обстановкой следят. Узнав, что я из Беларуси, прохожие в Исфахане спросили меня: «И что, сильно Кремль давит на вашу страну?»

Стереотип седьмой. «Там нечего смотреть»

В Иране куда не поедешь, обязательно будет что-то с приставкой «самый-самый в мире». Самые глубокие подводные озера в самых больших в мире пещерах, одни из самых больших гор, уникальные островные курорты юга страны — природные условия на любой вкус. И, конечно, очень много истории.

Древняя Персия — одна из самых старых цивилизаций на Земле. До завоевания арабами в VII веке и последующей исламизации тут уже жили и творили более двух тысяч лет.

Абсолютно нетронутым здесь остается зороастризм — первая в мире монотеистическая религии, из которой во многом выросли и христианство, и иудаизм, и ислам.

Многочисленные изобретения персидских астрономов, медиков, архитекторов легли в основу и западной цивилизации. Три тысячи лет назад здесь изобрели экологически чистый кондиционер — ветряные башни; во многих местах они действуют до сих пор. Случайно забредши в покинутую деревню зороастрийцев посреди пустыни, мы наткнулись на одну из двух сохранившихся в Иране «вибрирующих» башен — архитекторы строили их таким образом, чтобы при ветре определенной силы сооружение раскачивалось и «пело», но не обрушивалось.

В крупных городах туриста ждут многочисленные дворцы с водоемами и садами — в общем, первоисточник всего, к чему мы все привыкли в Европе.

Стереотип восьмой. «Доисламскую историю стараются не замечать»

Важно понимать, что Иран — не Саудовская Аравия и не Афганистан, где к доисламскому периоду собственной истории относятся примерно так же, как еще местами в Беларуси — к досоветскому. Не относящуюся к основной религии историю здесь берегут; зороастризму вообще симпатизируют; зороастрийский новый год — новруз — до сих пор главный праздник.

Из экспозиций в действующих храмах огня мы узнаем, что огнепоклонники молились пять раз в день, и молитва называлась у них «наммадж», а проповедники учили в том числе и санитарным нормам — до сих пор в Иране с гигиеной, в отличие от многих стран региона, полный порядок.

Денег на реставрацию памятников старины хватает не всегда и не везде — но государство в таком случае хотя бы не вмешивается. В результате: почти в каждой деревне можно найти какое-то строение, возраст которого исчисляется веками, а то и тысячелетиями.

Стереотип девятый. «Иран — нищая страна»

Официально установленная на этот, 1395 год (летоисчисление у мусульман ведется от 16 июля 622 года— даты переселения пророка Мухаммеда из Мекки в Медину), минимальная ежемесячная зарплата эквивалентна 200 евро.

40-летний учитель английского из Тегерана говорит мне, что, как и многие иранцы, не может прожить на одну зарплату — поэтому по вечерам подрабатывает массажистом: «Я зарабатываю 1,5 млн риалов в день (около 1.500 беларусских рублей в месяц) — но у меня жена, двое детей. Скажи, как можно прожить на эти деньги?»

Для сравнения: бензин и основные продукты здесь вдвое дешевле, чем в Беларуси. Талончик на общественный транспорт стоит 25 беларусских копеек. Билет на междугородний автобус на расстояние в 450 километров (VIP, три кресла в ряд, кондиционер — всего 30 мест на автобус стандартного размера) — 17 рублей.

Иногда кажется, что уровень жизни здесь несколько превышает беларусский. Но это, конечно, не от того, что Иран богаче. А оттого, что беларусы — бедны.

Стереотип деcятый. «Много неквалифицированных людей, которые без ума от системы»

«Знаешь, какой наилучший сувенир ты можешь привезти из Шираза? — спрашивает меня Али. — Книгу с местной поэзией. Рекомендую Хафеза — он в Европе менее известен, чем Хайям или Фердоуси, но здесь от него почти все без ума. Поищи, у нас много изданий на английском».

Али – студент из Мешхеда, что в тысяче километров отсюда. Он приехал в Шираз ради серьезной операции на головном мозге: здесь лучшие врачи по данному профилю, и операция не будет стоить Али почти ничего. Медицина здесь — как и на Кубе, очень продвинутая.

Сам Али изучает химическую инженерию — но не знает еще, применит ли свои знания на практике: «У нас огромная безработица, и множество высококвалифицированных специалистов — тонкие химики, физики-ядерщики — работают таксистами».

Скоро Али вернется в Мешхед, и наверняка пойдет на очередную студенческую вечеринку. Где хиджаб — долой, красавицы в топах и мини-юбках, играет рок и молодые люди, парни и девушки, танцуют друг с другом — хотя действующие фетвы запрещают танцевать. И властям, по большому счету, будет наплевать.

В отличие от Советского Союза, который стремился внедрить по агенту КГБ в каждую спальню, в Иране проводят четкую грань между общественным и частным. Никому нет дела, что ты делаешь за своим забором при опущенных занавесках. И там — уже совсем другой Иран.

Комментировать