Политика

Референдум в Каталонии. По ком звонят кастрюли в Барселоне?

2116 Серик Шарипов

Демонстрация в поддержку независимости Каталонии в Барселоне. Фото: Emilio Morenatti, AP

1 октября в Каталонии должен пройти референдум об отделении этого региона Испании. Власти страны считают его незаконным. Почему каталонцы хотят независимости и в чем суть конфликта Барселоны и Мадрида? Разбираемся.

Базилика Санта-Мария-дель-Мар в Барселоне, стоящая в ночной подсветке в пяти минутах ходьбы от моего дома, начинает отбивать десять часов вечера. К звону церковного колокола тут же присоединяется робкий стук ложки по кастрюле, но вскоре этот звон, как бой дождя по крыше, рассыпается по всему кварталу. Улица, на которой я живу, не столь широкая, и, выйдя на террасу, я вижу, что многие жители дома напротив вышли на балконы и террасы своих квартир. Я отчётливо слышу голоса моих соседей сбоку и снизу. Все эти люди бьют в посуду – это значит, в городе идёт очередная cacerolazo.

Cacerolazo, или cacerolada, – это форма гражданского протеста, очень популярная в Латинской Америке. Длящаяся от десяти до двадцати минут, она позволяет простым обывателям, не торопящимся выйти на улицы во время массовых демонстраций, публично, но в безопасности своего дома выказать мнение относительно того или иного вопроса, волнующего простое население.

Начавшись 20 сентября, cacerolazo этого года является не первой в Барселоне и проходит каждый вечер в одно и то же время. Как и в предыдущие года, назревающий в стране конфликт толкает народ на такое своеобразное проявление воли.

Сентябрь 2017 года в Каталонии в политическом плане выдался очень жарким. У жителей Барселоны и других населённых пунктов региона есть главный повод для подобной реакции. Согласно закону, принятому местным парламентом в начале месяца, 1 октября этого года должен состояться референдум о независимости Каталонии и её выходе из состава Королевства Испании. Национальное правительство грядущее событие не признаёт легитимным и всё более активно пытается ему воспрепятствовать.

Нынешнее противостояние по сути своей понятно, но ситуация отнюдь не так проста, как может показаться с первого взгляда.

История конфликта

В Средневековье задолго до рождения единого испанского государства на его территории обособленно существовали графство Барселона и королевства Леон, Кастилия, Наварра и Арагон. В 12-м веке графство Барселона присоединилось к Арагонскому королевству и дало ему правящую династию. Вскоре Кастилия и Леон также объединились. К слову, из Кастилии происходит язык, обыкновенно называемый испанским, в то время как каталонский стал доминировать в Королевстве Арагон.

Пиринейские государства в 11-13 веках. Источник: Владимир Николаев

 

Кастилия и Арагон были неотъемлемы в истории друг друга на протяжении столетий. К 15-му веку Арагонская корона владела территориями Валенсии, Балеарских островов (включая Руссильон на юге нынешней Франции), Сицилии, Сардинии, Афинского герцогства, Корсики и королевства Неаполь. Кастилия в это время консолидировала свои позиции на Иберийском полуострове. И вот, в 1469 году Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский заключили брак, тем самым объединив два крупнейшие королевства Европы.

Официально сформированная в 15-м веке Испания продолжала расти, но постоянные войны и произвол абсолютистских католических монархов со временем привели к повышению налогов и экономическому упадку в стране. В это время Каталония всё ещё имела функционирующие институты государственного управления и прочие привилегии, защищённые условиями союза Арагонского и Кастильского королевств. Однако кастильский монарх, помимо желания использовать ресурсы этого богатого региона, начинает проект культурно-языкового и политического объединения, которому противится каталонская аристократия. Последней каплей стал приказ крестьянам содержать военный контингент, размещённый в Руссильоне после Тридцатилетней войны с Францией. Так в мае 1640 года началось первое значимое каталонское восстание, названное «Война жнецов». К слову, современный гимн Каталонии Els Segadors (Жнецы) основан на народной песне, рождённой в период описанных исторических событий.

В ходе восстания селян пострадали не только кастильцы, но и прочие представители власти и аристократии. Уже в сентябре председатель правительства Generalitat de Catalunya (Женералитат) провозгласил независимую Каталонскую Республику, но в 1641 году был вынужден заручиться покровительством короля Франции Людовика XIII, который не преминул назваться Людовиком I Каталонии и графом Барселоны. Таким образом, Каталония была по факту независимой республикой всего одиннадцать месяцев. Война продолжалась до 1659 года; согласно мирному договору к Франции отошёл Руссильон.

Следующее открытое столкновение произошло полвека позднее. В 1700 году умер Карл II, испанский король из Габсбургской династии. На смертном одре он, не имея прямых наследников, завещал трон Испании своему внучатому племяннику Филипу Анжуйскому из династии Бурбонов Франции. Многие были не согласны с такой расстановкой сил в Европе, и при поддержке англичан, голландцев и австрийцев Священная Римская Империя объявляет войну с целью заполучить испанский трон. Так началась Война за испанское наследие, в которой кастильцы поддержали претензию Филипа на трон, в то время как в Арагон, Каталония, Валенсия и Балеарские острова поддержали европейский альянс.

В ходе затяжной войны альянс потерпел поражение. Переговоры между европейскими державами завершились подписаниями мирных соглашений, однако война внутри Испании не закончилась. После взятия Арагона и Валенсии в 1707 году, Филип Бурбонский отменил их институциональные и законодательные привилегии (fueros), что только укрепило желание Каталонии бороться до конца за свои органы самоуправления и конституцию. Кульминацией партизанской войны стала осада Барселоны летом 1714 года, но без поддержки внешних сил 11 сентября город пал.

Сегодня 11 сентября отмечается как Национальный день Каталонии (Diada Nacional de Catalunya), в ходе которого как сторонники независимости, так и умеренные националисты собираются почтить память жертв той войны. На месте мемориала Fossar de les Moreres в квартале Борн в Барселоне находилось кладбище для павших во время осады города в 1714 году.

Салют возле мемориала Fossar de les Moreres в Барселоне в память каталонцев, погибших во время осады 1714 года. Фото: Wikipedia

 

Однако результатом борьбы против Бурбонов стали не только потерянные жизни: со взятием провинции были отменены автономия и привилегии Каталонии в составе испанского государства, также было запрещено обучение на каталонском языке, сфера его употребления была официально ограничена, и началось подавление национальной идентичности каталонцев.

В ходе последующих двух столетий Каталония противостояла полной интеграции в испанском государстве. К концу XIX века Каталония и страна Басков (бывшая Наварра) опережали в экономическом развитии более аграрные регионы центральной и южной Испании. С развитием капитализма, в крупных городах сформировалась интеллигенция, которая, в духе того времени, выступала за демократические преобразования и самоуправление. Происходил ренессанс каталонской культуры. В то же время, Каталония стала плодородной почвой для развития социализма и анархизма.

После падения диктатуры Мигеля Примо де Ривера левые силы одержали крупную победу на муниципальных выборах 1931 года, за которыми последовало провозглашение (Второй) Испанской Республики. Спустя сотни лет каталонский Generalitat был восстановлен и регион получил новый автономный статус. Такой же статус получила и страна Басков. В 1934 году Льюис Компаньс, избранный главой правительства Каталонии, возглавил националистическое восстание против центра и правых сил в республиканском правительстве и провозгласил каталонское государство (Estat Català), за что был арестован и приговорён к 30 годам тюрьмы.

После общенациональной победы левых сил на выборах 1936 года произошло восстание уже испанских националистов во главе с генералом Франсиско Франко, что привело к Гражданской войне в Испании, закончившейся в 1939 году победой войск Франко и установлением фашистской диктатуры. В этой войне Каталония встала на защиту Республики, за что вновь поплатилась своей автономией и свободой развития языка и культуры. Льюис Компаньс, который был освобождён из тюрьмы ранее и вновь возглавил каталонское правительство, бежал из страны, но был арестован в оккупированной нацистами Франции и экстрадирован в Испанию, где был подвергнут пыткам, скорому трибуналу и расстрелу в замке Монжуик в Барселоне.

Войска Франко входят в Барселону, 1939 год. Источник: Deutsche Welle

 

Только спустя 40 лет, после смерти диктатора в 1975 году, Каталония добилась возможности самоуправления в испанском государстве. В период Перехода к демократии (La Transición) были восстановлены основные свободы, и в 1978 году была принята новая, монархистская Конституция. Этот документ говорит о неделимости Испании и о её унитарности для всех испанцев, в то же время он признаёт право самоуправления для «исторических национальностей» и «регионов» в составе Испании. Баски и каталонцы были одними из первых, кто воспользовался процедурой получения режима самоуправления, и в 1979 году испанский парламент утвердил Статуты Автономии для этих провинций.

Конституция раздора

Конституционный аргумент лежит в основе борьбы центрального правительства против попыток регионов, в том числе Каталонии, выйти из состава Испании. В Конституции Испании нет ни слова о праве какой-либо территориальной единицы проводить односторонние референдумы о самоопределении. Более того, свыше 90% голосовавших каталонцев одобрили Конституцию в 1977 году в ходе референдума, со всеми её положениями о целостности страны несмотря на децентрализацию власти, и воспользовались ими при принятии своего Статута Автономии.

Каталония безоговорочно выиграла от фактического федерализма Испании, вновь став одним из наиболее богатых и самоуправляемых регионов страны. Консервативная партия у власти в Мадриде заявляет, что единственным путём изменения политической структуры или границ Испании является конституциональная реформа, за которую должно проголосовать большинство испанцев, и все односторонние действия Generalitat – это попытки государственного переворота.

Приверженцы референдума в целом и сепаратисты в частности утверждают, что, используя этот аргумент, Мадрид лукавит. Во-первых, контекст принятия Конституции важен, поскольку многие испаноцентристские, монархистские сторонники старого режима на тот момент всё ещё были у власти, в том числе в силовых структурах и в армии, и могли в любое время отказать в поддержке La Transición.

Во-вторых, интерпретация заведомо общих положений Конституции должна исходить не из дословного прочтения, а из политических реалий и намерений составителей текста, которые, по мнению некоторых, оставили решение вопроса «плюронациональности» Испании для будущих поколений политиков.

В-третьих, конституционной гарантии автономии на практике не существует, так как ранние правомерные попытки Каталонии расширить своё самоуправление по примеру других регионов (в особенности, страны Басков) были встречены не просто отказом, а его односторонним ослаблением со стороны центрального правительства.

В 2006 году консервативная правящая партия в Мадриде отправила в Конституционный суд проект обновлённого Статута Автономии Каталонии, одобренного парламентами региона и страны и принятого каталонцами на референдуме. В 2010 году суд вернул документ со значительными изменениями, по мнению некоторых, ухудшающими условия самоуправления Каталонии в составе Испании.

С противостояния этому решению и началось нынешнее движение за независимость Каталонии. Попытка местных националистов укрепить свои позиции в переговорах с Мадридом через консультативный референдум о самоопределении в ноябре 2014 года провалилась: Мадрид не признал ни его легитимность, ни результат, а организаторы были осуждены. Но вскоре сторонники независимости Каталонии пришли к власти, и уже их референдум, теоретически, имеет обязательный, а не консультативных характер.

Почему Каталония хочет отделиться?

Самым спорным аргументом является кейс каталонского правительства о так называемом «фискальном дисбалансе», существующим между регионом и национальным бюджетом. Будучи богатой провинцией, Каталония отчисляет значительные суммы в бюджет страны и в ответ получает товары, услуги и прямые выплаты из Мадрида. Сепаратисты утверждают, что Автономия ежегодно недополучает до 8% своего ВРП (валового регионального продукта), что равно 16 миллиардам евро; эти деньги, якобы, инвестируются в неэффективные проекты в экономически отсталых регионах Испании. Оппоненты приводят свои расчёты, которые, разумеется, говорят об обратном.

В любом случае, понятно желание Каталонии иметь больший контроль над своими финансами, особенно в свете совсем недавнего и очень болезненного для всей Испании экономического кризиса. Так же разумен и подход центрального правительства, опирающегося на конституционное положение о «солидарности» между регионами и национальностями и субсидирующего экономическое развитие в упадочных регионах за счёт более богатых территорий. Однако, по всей видимости, в ближайшем будущем Испании придётся решить, на какой структуре правления – союзной/федеративной или унитарной – будет всё-таки основаны отношения между регионами и центром. Эксперимент с комбинацией и той, и другой структуры явно провалился.

Большой частью спора вокруг автономии и, ввиду исторического контекста, самым чувствительным аргументом в поддержку независимости является языковой вопрос. После сорока лет активных репрессий, современные каталонцы так же рьяно защищают то, что они видят своим уникальным культурно-историческим наследием и неотъемлемой частью национальной идентичности. Поэтому местные власти всячески поддерживают мероприятия по развитию каталонского языка и его внедрению в массы.

В то же время, любое законодательство в отношении языка, исходящее из Мадрида, встречается в штыки. Контраргумент о том, что ущемлению в Каталонии может быть подвержен испанский язык, объединяющий страну и её бывшие колонии, всерьёз местными жителями не воспринимается.

Итак, подведем итог

Закон о проведении референдума принят парламентом Каталонии в одностороннем порядке и успешно оспаривается центральным правительством в Конституционном суде. На примере Квебека, Исландии (голосование о независимости в 1944 году при отделении от Дании), Черногории, Шотландии и подобных прецедентов в международном праве Барселона надеется, как минимум, услышать волю каталонцев о самоопределении региона и, как максимум, получить мандат для его выхода из состава Испании.

Мадрид не видит легитимности в процедуре, напрямую не предусмотренной Конституцией страны. В то время как основная часть населения Испании против проведения референдума, из регионов, исторически связанных с Каталонией (страна Басков, Валенсия, Балеарские острова), слышны призывы дать возможность каталонцам изъявить свою волю.

Пока центральные власти этим призывам не внемлют. Дни спустя принятия закона о референдуме были заморожены счета каталонского правительства во избежание использования государственных средств на проведение голосования. На днях на период конституционного кризиса Мадрид взял под контроль местную полицию Каталонии (Mossos dEsquadra), так хорошо себя проявившую в ходе последних террористических актов в регионе. В то же время, национальной военизированной полицией (Guardia Civil) были проведены обыски в ключевых учреждениях Generalitat и муниципальных властей, с изъятием урн и бланков для голосования. Ими также арестованы и допрошены 14 чиновников уровня заместителей министров провинции.

В порту Барселоны пришвартованы лайнеры, способные разместить до пяти тысяч национальных полицейских на период волнений. Какую функцию – реактивную или проактивную – они будут выполнять в ближайшие дни, пока неизвестно. Однако известно, что над всеми организаторами референдума, от главы Generalitat до волонтёров 1 октября, нависла реальная угроза уголовного преследования.

Что дальше?

Идеальным сценарием для обеих сторон было бы проведение легитимного консультативного референдума с большинством голосующих за право самоопределения. Это послужило бы основанием для переговоров и глубоких изменений в стране. Легитимность должна быть обеспечена невмешательством (особенно силой) со стороны испанских властей и значительного участия жителей Каталонии в голосовании. Иначе страна снова окажется в тупике, выход из которого возможен за счёт арбитража третьих сторон, как, например, Евросоюза или ООН.

Пока и та, и другая организация официально не говорят о признании или непризнании независимой Каталонии после референдума. Однако обе стороны конфликта понимают, что выход из Евросоюза и положение непризнанного изгоя в международной политике не выгодно для Каталонии.

В целом, всё сводится к фундаментальному принципу равенства народностей Испании. Факт в том, что Каталония сохранила (или возродила) свою социально-политическую, то есть национальную идентичность и не ассимилировалась в Испании, хотя около 70% населения Каталонии имеет прямую родственную связь с жителями других регионов страны.

В этом контексте не разумно, что, даже при недосягаемом стопроцентном желании каталонцев отделиться, Испания может сказать «нет», ввиду их меньшинства в составе общего населения страны. Здесь уместно понятие тирании большинства, о котором, к примеру, серьёзно размышляли основатели Соединённых Штатов Америки и против которой должны существовать справедливые механизмы урегулирования споров и защиты интересов меньшинства. Без таких инструментов сложно говорить об отсутствии политического и демократического права (мирного!) неповиновения существующей конституционной системе.

В то же время, схожий аргумент применим и к Каталонии. Значительная часть местного населения может не поддерживать идею сепаратизма, и их мнение не всегда очевидно. В 2012 году сторонники независимости составляли 51% населения, согласно данным одного опроса. В 2015 году только 48% избирателей проголосовало за партии с сепаратистской платформой на местных выборах. На референдуме 2014 года около 80% проголосовавших было за независимость, но на участки тогда пришло меньше 45% населения. Последние опросы говорят, что идею отделения от Испании поддерживают менее 50% населения Каталонии.

Пока не ясно, являются ли каталонские противники независимости безмолвствующим большинством или притеснённым меньшинством. Именно по этой причине легитимный референдум так важен. Пока между конфликтующими сторонами нет согласия по этим вопросам, пытаться выяснить истинное положение вещей – это как пытаться услышать людей, не бьющих в посуду на вечерней cacerolazo.

Серик Шарипов – фриланс-консультант из Казахстана, выпускник программы МВА бизнес-школы ESADE в Барселоне, в настоящее время проживающий в этом городе

«Журнал» также рекомендует:

Без права и справедливости. Пойдет ли Польша беларусским путем

Что происходит в Украине: как завершить Евромайдан

«Москва может поступить жестче». Поедут ли беларусы воевать в Сирию

Комментировать