Политика

Лентяи против тунеядцев: в чем ошибка политики борьбы с «бездельниками»

2405 Виктор Мартинович

Policy making – такая же точная наука, как математика. То, что в Беларуси местными кабинетными пушкиными воспринимается как вещь стихийная, результат административного вдохновения, во всем мире формируется по четким законам, которые прописаны в специальной литературе.

Ближайшая страна, в которых наука госуправления преподается не с опорой на устаревшую советскую парадигму «власть — быдло» — этo Литва. Любой магистрант, сдавший экзамен по public policy process или comparative public policy, улыбнется, глядя на то, как беларусское правительство, столкнувшись с давно и многократно изученными проблемами, изобретает велосипед на гусеничном ходу с жаткой для уборки урожая и башенным краном для жилищного строительства.

Среди серьезных людей некоторое время назад установилась конвенция не реагировать на действия Совмина, т. к., а) тебя никто не услышит, б) все-равно сделают по-своему. Как результат, во всех этих пушкиных крепнет уверенность, что они делают правильно. Нарушу конвенцию не из соображений хулиганства, а исключительно в рамках пропаганды знаний, которые иначе они могут никогда не получить.

Во всей этой бадяге с тунеядством есть масса нюансов. Например, то, кого на самом деле следует называть тунеядцем: человека, который, пытаясь прокормить семью, горбатится без выходных на псковской стройке, спит в вагончике, питается тушенкой и так — месяцами, или чиновника, который, пытаясь решить простую проблему, ленится выучить английский и прочесть три базовые книжки, в которых решения этой проблемы прописаны 50 лет назад.

Впрочем, все это публицистика. Мы же хотели бы поговорить о теории публичной политики.

И борьба с тунеядцами имеет несколько совершенно явных технологических ошибок в самой своей идее. Thomas Birkland в книге «Public policy process» (“Процесс публичной политики”) учит нас, что перед enactment (то есть, перед применением политики), она должна пройти экспертизу, состоящую из нескольких этапов. Как это делается, можно узнать из русскоязычной брошюры Ирины Видановой по основам публичной политики (при некотором упорстве любой член правительства может найти ее в Сети). Смысл в том, что анализ политики всегда предусматривает рассмотрение и оценку альтернатив. И вот как раз альтернативы тут проанализированы не были.

В чем смысл политики борьбы с тунеядцами? В том, чтобы уменьшить финансовую и ресурсную нагрузку на государство, которое не способно и далее предоставлять бесплатную медицинскую и социальную помощь всем гражданам без исключения (т. к. в случае с медициной низкие зарплаты докторов приводят к увольнениям, а это — к тому, что в поликлиниках уже теперь образуются очереди и система, выстроенная еще в БССР, начинает пробуксовывать). Но дело в том, что для решения этой задачи есть множество альтернатив, например, введение страховой медицины, а также увеличение сборов на уровне работодателя, а не индивидуальных, типа не работающих, граждан.

Красота ситуации в том, что имея простейшую задачу, система выбрала не просто неверное, но самое неверное из всех решений. Объясню, почему.

«Журнал» также рекомендует:

  

В 1964-м человек по имени Theodor Lowi разработал типологию политик, включающую всего три вида policies.

Первый тип политики — дистрибутивная. Это когда мы берем у всех и даем слабым. Прелесть в том, что все, у кого мы берем (например, введением повсеместного налога), — очень большая группа товарищей, которая ввиду своей множественности не терпит больших последствий. С другой стороны, поскольку бенефициары (то есть, выигрывающие от политики) тоже немногочисленны, их положение улучшается существенно.

Второй тип политики по Lowi — регулятивная. Она касается преимущественно отношений власть—бизнес.

Третий тип политик все теоретики называют «самым противоречивым» и рекомендуют применять только в исключительных случаях. Он называется редистрибутивным. Это когда мы берем у маленькой группы товарищей и даем маленькой группе слабых, сирых и убогих. Уже этот подход, повторимся, широко критикуется теоретиками, т. к. обиженная группа может, мягко говоря, возразить, почему это за ее счет некто ест хлеб с маслом.

То, что беларусское правительство делает с актом о тунеядцах — еще круче! Ведь мы имеем ситуацию, когда государство берет у малой группы (тех, кого оно провозгласило «тунеядцами»), но дает при этом всем вообще! Налог, получаемый от «тунеядцев» будет расходоваться бюджетом ровно так же, как расходуются все остальные налоги — широкой кистью, по всем социальным группам. В результате бенефициары этих денег не заметят, а вот дающие испытают явный и острый баттхёрт.

Есть несколько причин, по которым не следовало даже думать в эту сторону. В их числе — те, о которых Birkland с Lowi даже не подозревают.

Например: обиженные в данном случае товарищи, которые, в отличие от немощных пенсионеров и маргинализованных оппозиционеров — активны, не инфильтрованы Пятым главным управлением, закалены физическим трудом и, при стечении ряда неблагоприятных обстоятельств, могут вспомнить о том, что президент в Беларуси — фигура вроде бы избираемая.

Определенно, это не та мысль, которую беларусское правительство хотело бы вкладывать в головы вернувшихся в страну из-за российского кризиса гастарбайтеров. Ведь при определенном неблагоприятном стечении обстоятельств, сами члены правительства таковыми гастарбайтерами вдруг могут сделаться.

Из этой статьи есть два вывода. Первый: знание — вещь, позволяющая экономить время, требуемое для строительства гибрида велосипеда, комбайна, экскаватора и башенного крана, который все равно не поедет. Второй: закон, декрет, постановление или любой другой нормативный акт о тунеядцах должен быть отменен.

«Журнал» также рекомендует:

  

Комментировать