Жизнь

Глобальное потепление после холодной войны. Часть 4. Положение дел в Беларуси

1768 Владимир Мацкевич

Сегодня в Беларуси нет агентов перемен и сколь-нибудь реалистичных предложений реформ или трансформации.

Этот тезис может показаться слишком категоричным. У некоторых групп, до сих пор считающих себя партиями или общественными движениями, есть документы, похожие на программы или планы реформ. Но они не выдерживают критики, пригодны только как идеологические декларации. И тем не менее, эти группы будут настаивать на том, что у них есть сформированные предложения.

Оспаривание этого или развернутая критика этих предложений представляется потерей времени, втягиванием в ненужный и бесперспективный спор. Даже если в этих документах и содержатся какие-то рациональные элементы, они слишком общие и банальные. Определяющим же фактором является то, что ни одна из так называемых партий или движений не является силой, способной реализовать собственные же предложения.

Ни властная элита, ни оппозиционные группы не знают, что нужно делать со страной, не могут делать, и неизвестно, хотят ли.

Этот тезис оставим без подробного обоснования – в силу проделанных ранее рассуждений про три мира и две доминирующие иллюзии в массовом сознании.

Эти иллюзии – наивная вера в объективную неизбежность реформ и не менее наивная убежденность в вечности и неизменности установившегося порядка вещей. И они присущи всем трем мирам. Сочетая их вместе, мы получим шесть типологических кластеров беларусского общества, ни один из которых не способен замыслить и реализовать перемены.

Читайте предыдущие части материала:

Часть 1. Возможны ли реформы в Беларуси?

Часть 2. Что происходит в мире и регионе

Часть 3. Немного о перераспределительной экономике

 

Но можно предположить, что в стране существуют активные люди, способные и готовые при определенных условиях инициировать реформы и включиться в их реализацию.

Это априорная гипотеза. Но если не придерживаться такой гипотезы, то вопрос следует закрыть, и объявить, что ничего изменить невозможно, то есть принять одну из иллюзий за истину.

Поэтому я буду придерживаться именно такой версии: в стране есть (могут или должны быть) люди, знания и ресурсы для перемен и реформ, просто они не проявлены, и потому никому не видны. Ни тем, кто заинтересован в реформах, ни тем, кто их боится и не хочет.

Если руководствоваться такой гипотезой, то вопросы могут ставиться таким образом:

– Каким образом эти потенциальные агенты перемен могут проявить себя?

– При каких условиях они могут перейти из пассивного состояния в активное?

– Как будут строиться их отношения с властью, с одной стороны, и с обществом, с другой?

– Насколько можно быть уверенными в том, что пробудившаяся активность приведет к переменам в лучшую сторону, и перемены не пойдут по тому пути, который мы рассматриваем как негативный на опыте соседних Украины и России?

– Можно ли контролировать пробудившуюся активность и как? Не выльется ли эта активность в неуправляемую стихию?

– Насколько справедливым будет распределение благ, преимуществ и бонусов в обществе, если перемены все же принесут позитивные результаты?

Эти или похожие вопросы обязательно встанут перед каждым, кто задумается о практическом реформировании страны.

И снова, перед тем, как начать искать ответы на поставленные вопросы, придется разбираться с новым набором иллюзий, который мешает всерьез рассматривать трансформацию и перемены в Беларуси. Эти иллюзии являются прямым наследием марксистско-ленинского мировоззрения, которое вбивалось в сознание людей советским образованием, и оставалось по умолчанию в постсоветском образовании, поскольку реформы содержания образования не было ни в Беларуси, ни в соседних странах.

Одним из марксистско-ленинских принципов в отношении перемен, реформ и революций является формула «верхи не могут, низы не хотят». Эту формулу рано или поздно вспоминают все, кто начинает обсуждать реформы и перемены в стране: и интеллектуалы, и крестьяне, и левые, и правые, и революционеры, и консерваторы.

При этом, никто не уточняет, чего именно не могут верхи, чего не хотят низы. Не говоря уж о том, чтобы инвентаризировать, а что же могут верхи и чего хотят низы? Чего не могут верхи, но хотят, чего не хотят низы, но могут ли хоть что-то?

Ленинская формула абсолютно манипулятивна, она позволяет всем хотеть, чего угодно, и ничего при этом не мочь. Но основная проблема в том, что в эпоху глобализации (постмодерна, в обществе потребления или какие бы еще не предлагались наименования для современности) само разделение на низы и верхи принципиально меняется. Низы и верхи сохраняются, но наполняются совсем иным содержанием, границы между ними становятся мягкими и размытыми.

Классовое деление общества по отношению к собственности на средства производства сохраняется во Втором и Третьем мирах, и в Беларуси все еще имеет значение. Но деление на класс собственников (верхи) и эксплуатируемые классы (низы) уже давно не совпадает с делением общества на богатых и бедных. Собственность и богатство вовсе не предполагают власть автоматически. Причем в странах Первого, Второго и Третьего мира собственность, богатство и власть распределены в обществе по-разному. В Первом мире наибольшее значение в этом распределении приобретают знания и компетентность; в Третьем мире знания и компетентность по-прежнему имеют минимальное значение.

Для совершения самых малых перемен в любых масштабах (семьи, фирмы, местного сообщества, города, страны) нужна концентрация власти, финансов и других ресурсов, права собственности на подлежащий изменениям объект, знаний и компетенций, и, естественно, желание что-то менять. Если же все это (власть, финансы и ресурсы, права собственности, знания и компетенции, желание перемен) распределены между разными частями общества, то необходимо договариваться об их концентрации в одном месте, в одно время и в руках одного коллективного субъекта.

В Беларуси знания и компетенции сконцентрированы в группе А. Желание перемен характеризует группу В. А власть, деньги и права практически на всю собственность в стране сосредоточены в правящей клике, представляющую группу С. Причем, определяющей категорией здесь является власть, которая строится на игнорировании права собственности, что позволяет экспроприировать любую собственность либо полностью, либо ограничивая возможности контроля, владения и распоряжения ею.

 

1 мир (группа А)

2 мир (группа В)

3 мир (группа С)

Приоритеты и ценности

1 – Знания и компетенции

1 – Власть и насилие

1 – Собственность и богатство

 

2 – Собственность и богатство

2 – Знания и компетенции

2 – Власть и насилие

 

3 – Власть и насилие

3 – Собственность и богатство

3 – Знания и компетенции

Желание перемен в стране

Неопределенность

Да

Нет

Наличие ресурсов и финансов

Распылены и не контролируются

Нет

Контролируются режимом

Политическое представительство

Нет

(отдельные люди на службе в госуправлении)

Нет

(имитация оппозиционных партий и движений, НГО)

Да

(установившийся политический режим)

Власть в стране трудно характеризовать в политических категориях. Группы А и В не имеют политического представительства, они отчуждены от управления и от собственности. Но хуже всего то, что они никак не оформлены политически.

Установившийся в стране режим декларирует социальный принцип организации государства. На языке беларусского режима это означает, что власть представляет все слои общества и не делает между ними различий, формируя предельно гомогенное общество. В некотором смысле это действительно так: беларусский режим не допускает самоорганизации ни в одном из сегментов или слоев общества и пытается взаимодействовать с каждым из граждан индивидуально. Самих граждан режим рассматривает как подданных.

Режим обладает практически ничем не ограниченными возможностями перераспределять между подданными собственность, деньги, социальные блага и власть в виде назначения на любые должности, даже те, которые по Конституции должны быть выборными, – начиная от депутатов парламента и заканчивая самыми мелкими административными должностями. Местное самоуправление ликвидировано как принцип, государственная власть распространяется до самого нижнего уровня: деревни, улицы, домоуправления.

Власть режима не распространяется только на знания и компетенции, и, естественно, на желания и предпочтения граждан. Однако власть может использовать знания и компетенции отдельных индивидов, ангажируя их на службу или вовлекая в квазикоммерческие проекты. С желаниями и предпочтениями сложнее, но и здесь режим легко справляется с этим, ограничивая свободу слова, собраний и ассоциаций, распыляя и атомизируя носителей иных точек зрения.

Нужно признать, что делается это довольно рационально. В стране поддерживается усредненный уровень доходов во всех отраслях хозяйства, во всех слоях общества и в регионах.

Частная собственность признается весьма условно, поскольку существует множество механизмов перераспределения собственности между отдельными индивидами и группами, частная собственность легко национализируется, а государственная собственность может передаваться в распоряжение отдельных физических или юридических лиц, если этих лиц необходимо ангажировать или вовлечь в какие-то программы, инициированные режимом.

Перераспределительная система включает в себя множество процессов, операций и процедур в широком диапазоне, от полностью легальных и социально приемлемых до полностью криминальных. Простейшие легальные распределительные процедуры заложены в льготах, квотах, преференциях и налогах. На другом полюсе находятся рэкет, рейдерские операции, конфискации и экспроприация собственности.

Между этими полюсами располагаются цепочки откатов, искусственные банкротства, имитация тендеров и торгов, принудительное кредитование банками убыточных предприятий, изъятие местных налогов в госбюджет и его обратное распределение, элементарная коррупция. И еще множество разных действий и операций.

Каждая из таких операций может оформляться как сделка и сопровождаться банковскими транзакциями с соответствующей маржой и добавленной стоимостью. Таким образом в распределительных процессах образуется прибавочная стоимость, которая суммируется в показателях ВВП. В результате перераспределительная система становится похожа на обычную экономику.

Беларусское общество – это общество потребления, застрявшее в индустриальной эпохе. Подробнее с этим тезисом разберемся в следующей части текста.

Читайте все части материала:

Часть 1. Возможны ли реформы в Беларуси?

Часть 2. Что происходит в мире и регионе

Часть 3. Немного о перераспределительной экономике

Часть 4. Положение дел в Беларуси

Часть 5. Страна second hand

Часть 6. Онтология и гуманитарные технологии

Часть 7. Навстречность миров

Часть 8. Новая антропология

Часть 9. Менять мир самим или ждать, пока нас изменят?

 

Комментировать