Жизнь

Дети, заигравшиеся в войнушку. Кто хочет «это повторить»

В годы моего детства все взрослые помнили войну. Собственно, взрослыми и были те, кто помнили. 

Помнили выжившие и вернувшиеся с фронтов – а их, фронтов, было несколько, не только советско-германский.

Помнили те, кто ждал родных в тылу, и получал похоронки.

Помнили те, кто «отсиживался» в те годы в лагерях и ссылках, а таких было немало в тех краях, где мне довелось родиться. 

Помнили те, кто в годы войны был ребёнком.

Помнили, и часто вспоминали, иногда говорили, но коротко, немногословно, быстро умолкали. «И пил солдат из медной кружки вино с печалью пополам…»

Молчали дольше, чем высказывались, молчали с грустью в глазах, а иногда и с мрачным выражением лица. Без всякого пафоса и победного торжества. Просто помнили.

А послевоенные дети играли в войнушку.  Даже не в войну, о которой помнили взрослые, а в победную войнушку, просто в победу. Победа была целью, смыслом, пафосом игры. Игры заканчивались восторгом победы. Победы, доставшейся без жертв, страдания, голода, боли, усталости, минут и часов отчаяния.

Восторг победы без памяти обо всём, ценой чего она была достигнута.

Взрослые старели, радовались за то, что дети не знают и не помнят войны, о которой невозможно думать и вспоминать без боли, печали и грусти. Они не хотели «грузить» детей свой печалью и грустью. Оставляя свою память себе.

Дети взрослели. Без голода, без ежедневного риска погибнуть. Они не хотели грустить, не хотели воспоминаний с грустью, со слезами на глазах. 

Хорошие дети жалели своих взрослых, и не хотели чтобы те грустили и печалились. Они не хотели длить печальные и грустные воспоминания, они прерывали воспоминания стареющих взрослых поздравлениями с победой, пафосом победы и восторгом. 

Чем больше взрослели эти дети, чем больше старели те взрослые, тем меньше оставалось памяти, тем больше становилось пафоса и восторга. 

Ведь война – это ради победы. Это как игра. Или как кино. Грохот взрывов, огонь, грязь, голод – это всё только художественный приём, чтобы радость победы была полней. Победа – это так просто! Всякая война заканчивается победой, поэтому «можем повторить».

Тем взрослым из моего детства и в голову не могло бы прийти это «повторить». А если кто-то из детей сказал бы нечто подобное не в игре в войнушку, а всерьёз, получил бы по шее моментально.

Нельзя хотеть повторить немыслимое. Даже за брошенную горбушку хлеба давали по шее, потому что помнили. Помнили войну и сопутствующий ей голод. 

А тут – «можем повторить!»

Так могут говорить только бездумные дети. Дети, заигравшиеся в войнушку, полные пустого беспочвенного пафоса, бессмысленного восторга.

Детям не место на войне. Как и инфантильным взрослым, или недорослям.

Впрочем, они и в мирное время не уместны в качестве политиков и управленцев. 

Они готовы с восторгом играть в военные парады, раскрашивать свои мерседесы и BMW дебильными наклейками «На Берлин!», украшать своих детей ленточками, и играть ими в солдатики.

В годы моего детства детям мало говорили о войне. Она ещё жила в памяти взрослых моего детства. Это не та память, которой они хотели делиться с нами. 

А зря. 

Они предпочитали о настоящей войне молчать и уносили эту память в могилы. 

А послевоенные беспечные дети не заметили, когда память о реальной войне была заменена игрушечной понарошечной памятью из игр в войнушку.

Комментировать